Отец был счастлив взять на руки своего принца-сына. Патрик, так назвали ребенка, был спокойным, и всегда и всем довольным.

Через месяц после рождения сына состоялся показ коллекции, который произвел настоящую сенсацию. Когда Женя вышла на поклон с Патриком на руках, гости долго аплодировали ей стоя.

С этого дня о ней заговорили как о модельере Эжени де Жюсье.

Вечером вся семья и приехавший в гости Винсент, поздравляли свою любимую Женечку, говорили ей много красивых и добрых слов. Она же была на седьмом небе от такого успеха. Только одна мысль вносила нотку грусти: «Боренька, если бы ты мог меня сегодня видеть». Но Женя старательно гнала от себя воспоминания о своей любви. Ей многое предстояло сделать в этой жизни. И не время было раскисать.

Через год произошло ещё одно событие, которое тоже заставило Женю взгрустнуть. Закрылся на первом этаже их дома магазин цветов. Но жизнь шла вперед. Останавливаться было некогда.

Ещё один показ, который состоялся через восемь месяцев после первого, был так же успешен. Все модели и первого, и второго показа были распроданы очень быстро.

Винсент подумывал о том, чтобы уйти со своей должности и начать работать только с Женей. Он мечтал создавать шляпы, аксессуары, пояса, обувь, перчатки для одежды, которую придумывала Эжени.

… Через три года после рождения сына у де Жюсье появилась на свет  очаровательная малышка Жизель.

Возвращаясь из роддома, Женя увидела, что произошли какие-то изменения  за те несколько дней, которые её не было дома, с закрытыми холстами окнами бывшего цветочного магазина; появилась вывеска над входом.

— Антуан, а что теперь будет вместо цветов в том магазине? – спросила она, выходя из машины и принимая из рук мужа дочь.

— Не знаю, давай посмотрим…

Когда они подошли к дверям, чтобы заглянуть внутрь, оказалось, что там темно, и ничего не видно.

У Антуана зазвонил телефон и он коротко ответил : «Да!».

Тотчас загорелся свет в помещении, слетела ткань с вывески, которая тоже засветилась.

Женя удивленно посмотрела на мужа.

Дверь распахнулась, и на порог вышел Винсент.

— Мадам Эжени, проходите!

— Я ничего не понимаю… что все это значит? – спрашивала Женя.

— Модный бутик Эжени де Жюсьё готов начать работу! – вскрикнул Винсент.

— Модный бутик что? Чей? – недоумевала Женя.

— Твой! Твой, моя любимая и талантливая жена! – Антуан легонько подталкивал её вперед.

— А вот твои швеи – все, кто работал с первого дня с сумасшедшей девчонкой – смеялся Бонне.

— А здесь – кабинет, тут – мастерская, примерочная, ну в общем все, что нужно известному модельеру. – Объяснял опешившей  от событий Жене Антуан.

— Спасибо! У меня больше нет сов. Спасибо! – Растроганная происходящим, мадам модельер не могла сдержать слезы.

— Да, забыл тебе сказать, Эжени, — Винсент взял её под руку – я теперь работаю только на себя, но с тобой. У меня есть свой бутик! Через пару домов от тебя. Так что вытирай слезы, и – задело.

— Ты ушел с такой работы?

— Да, но я нашел во много раз работу лучше.

… Теперь Женя не только создавала эскизы и одежду для коллекций, она принимала заказы от клиентов. Бутик приносил очень хороший доход, и мадам де Жюсье стала не только очень популярной женщиной, очень востребованным модельером, но и состоятельной женщиной.

Сотрудничество в тандеме с Винсентом оказалось выгодным и плодотворным для обоих.

Как и первые коллекции, последующие были необыкновенно интересными. Все уважающие себя женщины высшего света, бомонда считали, что у них обязательно должно быть несколько нарядов от Эжени.

Через какое-то время имя Эжени де Жюсье стало популярным не только во Франции, но и во всей Европе. Марина Петровна с удовольствием занималась внуками и безумно гордилась успехами своей Женечки.

Антуан с огромным уважением наблюдал за трудами своей жены. Он не просто гордился, он восхищался этой удивительной женщиной, которую выбрал себе в жены.

Женя иногда отправляла в свой родной город посылки подругам с модными нарядами. Она предварительно узнавала их мерки, поэтому не боялась ошибиться с размерами. Теперь уже она могла себе позволить звонить им : раньше ей было неудобно пользоваться щедростью мужа, а теперь она сама могла себе это позволить. Но никогда, будто по молчаливой договоренности, они не говорили о Борисе.

Женя наслаждалась своей жизнью. Она обожала в свободные минутки забежать домой, на свой второй этаж, чтобы поиграть и поцеловать своих детей. Они были её вдохновением, придавали силы и наполняли сердце необыкновенной любовью.

Находилось время и для встреч со своими новыми подругами – клиентками, чтобы выпить чашечку кофе, посплетничать или обсудить новые модные тенденции.

И, конечно же, всегда у неё было время для своего верного друга, помощника и консультанта Винсента Бонне. Она никогда не забывала, сколько он сделал для неё, как поддерживал в первое время, отметая сомнения и нерешительность Эжени.

Двери её кабинета – мастерской всегда были открыты для него. Часто, возвращаясь к себе, она находила на столе маленькую бутоньерку с крошечной открыткой, где были написаны смешные слова, неизменно вызывающие у неё улыбку.

Она же, в свою очередь, зная увлечение друга почему-то именно русскими папиросами, просила одноклассниц, присылать иногда несколько пачек, и тоже подкладывала их на стол Винсенту, когда того не было на месте, упаковав в ленточки или в мешочки собственного изготовления в виде забавных зверюшек.

Такие комплименты друг другу всегда были приятны и делали жизнь забавной.

Иногда Женя сама удивлялась, как у неё всё получается совмещать. Работать приходилось очень много. Нужно было успевать не только выполнить заказы, но и готовить новые коллекции.

Единственно, что, за редким исключением,  было неприкосновенно – это семейные вечера. Они с Антуаном старались как можно больше времени проводить с детьми, придумывая игры;  читая и русские и французские сказки; купая детей и укладывая их спать. Патрик и Жизель тоже любили, когда мама и папа были рядом с ними. Марина Петровна, устав немного за день, с удовольствием сидела в гостиной в кресле и смотрела на свою семью. Её душа пела от счастья. Конечно, она всегда мечтала, что дочь выйдет замуж за хорошего человека, что у нее будут внуки,… но действительность была куда прекраснее ее мечты.

Когда сыну исполнилось семь лет, Антуан отправил его в одну из лучших школ Парижа. Мальчика забирал домой водитель, и ребёнок всегда с нетерпением ждал вечера, чтобы поделиться своими впечатлениями и переживаниями. Благодаря этому у них дома сложилась традиция: час после ужина посвящать всем новостям, которые за день накапливались у мальчика. Даже маленькой сестричке не разрешалось заниматься ничем иным, как слушать брата.

— Дорогая, не возражай – мягко говорила Женя дочери, если та начинала капризничать – У нас «Час Патрика». Когда ты пойдёшь в школу, мы обязательно организуем «Час Жизель». И уверяю тебя, Патрик будет так же внимательно слушать тебя. Успокоенная дочка забиралась на колени к матери и делала сосредоточенное личико.

«Как хорошо, что дети не капризны и любят друг – друга», — часто думала Женя, — «Это, конечно, заслуга бабулечки. Она-то проводит с ними больше всех времени».

Год, когда сын пошел в школу, выдался особенно напряженным. Бутики Эжени и Винсента готовились к участию к одному из самых больших и значимых показов-конкурсов.

Иногда Жене снилась летающие птицами шарфы, ползающие змеями пояса, марширующие туфли, платья, залезающие рукавами в горы бус и всякая подобная дребедень. Ей хотелось, чтобы пару ночей хотя бы не было никаких видений. Но мало того, что все это преследовало ее ночью, утро начиналось почти с того же. Для платьев и костюмов Боне создал все аксессуары: от шляп до туфель и серёжек в ушах моделей. И вот все это лежало, висело везде, где только было возможно!

Они много говорили о том, что пусть скорее все это закончится, что обязательно после такого сумасшедшего дома необходимо уехать куда-нибудь на острова, где ни-ко-го на месячишко. Говорить они говорили, но глаза их горели вдохновением, азартом и удовольствием от работы.

В один из дней Женя почувствовала себя плохо. У неё кружилась голова, и подкашивались ноги. Винсент настаивал, чтобы она поднялась к себе и легла отдохнуть, пообещав, что, при любом возникшем вопросе, тотчас обратится к ней.

На следующий день все недомогание прошло. Работа закипела вновь. Но через неделю Женя чуть не упала от накатившего на неё сильного головокружения. Хорошо, что рядом был Винсент, и поддержал её.

— Эжени, мне все это не нравится, я волнуюсь за тебя. Ты не замечала, что очень похудела за последнее время!? У тебя круги под глазами. Почему ты не доверяешь людям и хочешь абсолютно все сделать сама? Это неправильно.

— Винсент, это просто переутомление. Отсюда и голова, и вес… а то, что сама все хочу, так это характер у меня такой плохой.

— Да, это я уже заметил, — улыбнулся Винсент, — но тем не менее, тебе надо взять тайм-аут хотя бы дня на два, сходить  к врачу и отдохнуть.

— Нет, не сейчас. Через месяц показ. И потом, после него, я пойду и к врачу, и уеду с семьёй на отдых. Обещаю! Нет, клянусь! – Жнея обняла друга. – Ты же сам знаешь, как важно нам участвовать, и не просто участвовать, но и стать лучшими. Ничего, месяц пролетит быстро. Я справлюсь.

— Я знаю, что переубедить тебя не смогу. Но так нельзя, дорогая. Антуан знает?

— Нет, и ты ничего ему не скажешь!

— Это не правильно, Эжени!

— Винс! Правильно только то, что в данной ситуации говорю я. И давай работать. У нас нет времени прохлаждаться.

— Как скажешь, — вздохнул Винсент, всем своим видом показывая, не согласен с подругой и её решением.

Весь месяц он не отходил от Жени ни на шаг во время работы. Его пугали и не здоровая бледность и то, что она стремительно теряла вес. Он несколько раз пытался поговорить с Антуаном, но останавливался на полуслове. Женя на вопрос мужа почему она худеет, лишь отмахивалась и, смеясь, говорила, что хочет быть супермодной и сидит на диете. Но периодически её все же охватывало беспокойство. Только времени, чтобы всерьёз задуматься о своем состоянии, у неё, как всегда, не было.

Наконец, настал тот день, которому были посвящены месяцы огромного труда, бессониц, усталости и счастливого полета фантазии.

Гостей собралось очень и очень много, журналисты, фоторепортеры, нацеленные на подиум глаза кинокамер. Возбужденные голоса, шум, особенный, премьерный.

Зазвучала музыка. Погас основной свет и остался в зале подиум, будто существующий отдельно от всего мира.

Торжество красоты, изысканности, роскоши начало свой праздник.

Женя во все глаза смотрела на работы других модельеров, восхищаясь их талантом и мастерством.

— Эжени, Эжени! – услышала она голос Винса – скоро наш выход!

— Иду. Просто глаз оторвать невозможно. – Женя подошла к другу.

— Ну что, дорогая моя Эжени! – голос Винсента искусственно бодрым, чувствовалось, что он тоже волнуется. – Вот и настал наш час.

— Надеюсь, что звездный, — Женя сжала руку друга. Зазвучала музыка, сопровождающая их коллекцию.

Основной тематикой её были русские мотивы в современной моде. Стилизованные росписи Палеха, Жостова, Гжели идеально сочетались со смелыми линиями и креативными аксессуарами. Заключительным аккордом было свадебное платье с вологодскими кружевами, открытое, обнажающее и плечи, и большую часть груди. И, словно сказочная дымка, укрывающая беззащитность оголенного тела, лежала на плечах тончайшая накидка из ажурного оренбургского плетения. В руках невесты был букет подснежников.

Зал взорвался аплодисментами. Женю не отпускали. Она вывела из-за кулис Винсента, как своего партнера.